То, что происходит с русским лесом в последнее время, ничего кроме изумления и боли не вызывает, и вызвать не может. И наша газета постоянно пишет об этом, постоянно призывает читателей по мере своих сил и возможностей противостоять тем «новациям», которые с завидным упорством и целеустремленностью проталкивают «лесные реформаторы», нисколько не заботясь о том, какими неисчислимыми бедами все это непременно обернется русскому лесу и, в конечном итоге, русскому народу.

Но лесная реформа – лишь часть общей картины, всего лишь одна из тех бед и напастей, что навалились на нашу страну в последние годы. Как говорится, чайник не может кипеть лишь в одном месте, и если он уж кипит, то кипит по всей площади. Так что речь идет не только о кризисе в одном лишь лесном деле, а о вещах более глубоких и глобальных, о системных просчетах фундаментального характера, если, конечно, все это можно считать просчетами, а не элементами расчетливой политики, преследующей скрываемые от широкой общественности цели.

Почему такое происходит в нашей многострадальной России за последнее время? Ответ на этот вопрос давний друг и автор нашей газеты академик Николай Александрович Моисеев ищет в своей статье, которую мы сегодня и предлагаем вниманию читателей. Думается, она никого не оставит равнодушным и даст пытливому уму немало пищи для раздумий и размышлений. Мы будем рады, если наши читатели поделятся с газетой теми мыслями и выводами, к которым они придут после прочтения этой статьи. Ждем Ваших писем, друзья!

Гоги Надарейшвили, главный редактор.

Лесные реформы в России, это что: глупость, некомпетентность, безответственность, или…?

«Ты видишь, что дурное управление
Виной тому, что мир такой плохой»
(Данте Алигьери,
«Божественная комедия»)

«Что делать законам там,
где царствуют одни деньги?»
( Петроний Арбитр, 66 г.)

Было бы наивно полагать, что выход из кризиса и подъем лесного, как и любого другого сектора народного хозяйства, можно организовать автономно, игнорируя общие причины, обусловившие беспрецедентный для России за последние годы обвал производства, как социальную базу существования и воспроизводства населения многонационального государства, богатого природными ресурсами, в том числе лесными, но находящегося в хвосте цивилизованного мира по вине реформаторов радикал — либерального толка, в течении двух десятилетий упорно проводящих революционные преобразования, ничего общего не имеющие с интересами абсолютного большинства Российского общества, катастрофически катящегося к сокращению своей численности. Вот почему, прежде чем разбираться с лесными делами, надо вначале установить их связь с общим положением, в котором оказалась страна.

Причиной затянувшегося глубокого системного кризиса, в котором вот уже два десятилетия находится Россия, является отнюдь не кризис экономики, с которым безуспешно борются монетаристскими средствами несменяемые лидеры экономического блока Российского правительства, а кризис управления, а вернее – политического мышления «реформаторов». Общим лейтмотивом поведения их, начиная с Гайдара и Чубайса, а затем и Грефа с Кудриным, находящихся в общей связке проводимого ими так называемого «курса либерализации», является сведение к минимуму государства во всех сферах жизнеобеспечения общества, («Мы сторонники минимального государства и максимальной самостоятельности хозяйствующих субъектов» – Е. Гайдар)

что по замыслу преобразователей должно было развязать руки предпринимателям и оградить их от чиновничества, которое, мол, сковывает инициативу их и осложняет порядок оформления неотложных дел. Но следствием такой политики явилось как раз, наоборот, увеличение и засилье чиновничье – бюрократического аппарата на всех уровнях власти, невиданный доселе всплеск коррупции, беспредел представителей спекулятивного капитала и при этом бесправие наемного труда, на положении которого оказалось доминирующее большинство всего работоспособного населения, включая и

так называемую демократическую интеллигенцию, которая продолжает осмысливать и искать выход из тупиковой ситуации, в которую попала не без собственного соучастия.

Объяснению причин произошедшего обвала второй сверхдержавы мира и сведения ее до сырьевого придатка для стран, определяющих новый мировой порядок, посвящена обширнейшая как зарубежная, так и отечественная литература. По словам Джорджа Стиглица, лауреата Нобелевской премии по экономике «многие в России (да и в других странах) уверены в том, что провалы политики реформ не случайны: ошибки были преднамеренными, направленными на разграбление России, чтобы устранить ее как угрозу на неопределенное будущее»; «самое прискорбное, что Россия должна смириться с тем, что никогда не получит возмещения за этот грабеж национального достояния. Задача для России – остановить разграбление».

Из приличия ради в официальной печати стараются избегать точных определений причин и следствий, обрушившихся на Россию, которые образно выразил Говорухин, объясняя произошедшее «криминальной революцией». Но дело не в словах, а в том «продукте», который сформировался в результате преобразований последних двух десятилетий. Определению его служат различные выражения. Сформировавшийся капитализм в России и в зарубежной, и в отечественной литературе называют и «олигархическим», и «диким», и «бандитским» (судя по корпоративным войнам недозволенными силовыми методами), и «блатным» – «номенклатурным», имея в виду дележ государственного имущества между приближенными, оказавшимися близко у власти. О точности этого веера определений на досуге могут судить эстеты. Главная же суть заключена в дележе государственного имущества с помощью представителей государственной власти между ограниченным приближенным меньшинством, получившим его не за труды свои, а за «особые услуги». И суть этого нового для России образования предельно ясно выразил Президент России В. В. Путин в интервью американским корреспондентам: « У нас есть категория людей, которые разбогатели и стали миллиардерами, как у нас говорят, в одночасье. Их государство назначило миллиардерами: просто раздало государственное имущество практически бесплатно. Они так сами и говорили: меня назначили миллиардером. Потом по ходу пьесы, у них создалось впечатление, что на них Боженька заснул, что им все можно. И, по сути, была предпринята попытка создать в России систему такого олигархического правления, когда за спиной видимых политических фигур вставали люди, которые на поверхности себя не показывали, но реально формулировали политические решения общенационального масштаба».

Заместитель Генерального прокурора РФ В. Колесников в парламентском журнале «Российская федерация сегодня» (декабрь, 2005 год) сообщает, что «Процесс массовой приватизации государственных, муниципальных предприятий осуществлялся поспешно, без должного государственного контроля, нецивилизованно, фактически вне правового поля»; «приватизация открыла дорогу организованной преступности, позволив ей легализовать первоначальный капитал, сколоченный на кражах, грабежах, разбое, вымогательстве, заказных убийствах. Скупив акции прибыльных предприятий и заняв место их руководителей, многие из преступников данной категории потом благопристойно вошли в предпринимательскую элиту». «Криминальные капиталы также используются для попыток захвата политической власти как силовыми методами, так и путем организации «оранжевых революций».

Что же касается внешних оценок, то в профессиональном отношении они в своей сути не расходятся с только что приведенной. Упоминавшийся выше Дж. Стиглиц, бывший вице-президент Всемирного банка и глава Совета экономических консультантов при президенте США Б. Клинтоне в своей книге «Глобализация: тревожные тенденции», подчеркивал, что в России «создана система кланово — мафиозного капитализма»; «олигархия – наихудшее порождение ельцинской эпохи». Но при этом, как отмечает он, «вина ложится и на западных советников, особенно из США и МВФ, так стремительно ворвавшихся в Россию с проповедью свободного рынка», «проповедуя новую религию – рыночный фундаментализм». И далее, касаясь утечки капиталов из России, которая остро нуждается в них, он поясняет, что олигарх, присвоивший «за гроши активы стоимостью в миллиарды естественно стремится вывести деньги из страны», чтобы не «рисковать … конфискацией активов последующими правительствами, которые неизбежно и совершенно справедливо поднимут вопрос «незаконности» процесса приватизации». Правда, сегодняшние правители России говорят о необратимости последней и о необходимости выработки консенсуса с теми, кто успел захватить лучшие куски государственного имущества, уговаривая их стать социально ответственными и законопослушными. Сами же олигархи в обращении к Президенту В. В. Путину требуют «решительной амнистии итогов приватизации» и «устранения ФСБ из внутренней жизни» («Российская газета», 24.07.2003).

Казалось бы, верхней исполнительной власти пора бы остановить попытки дальнейшей тотальной приватизации остального и, пожалуй, главного для России государственного имущества, каким являются природные ресурсы. Но как подчеркивает зам. Генерального прокурора В. Колесников «получается, что история нас ничему не учит. А ведь на повестке дня уже стоят вопросы приватизации недр, земли, леса, водоемов, дорог и даже воздуха. В Государственной Думе сегодня находятся три проекта кодексов – Лесного, Водного и о Недрах, разрешающих приватизацию данных природных ресурсов. Законопроекты рассматриваются с лихорадочной поспешностью, но споры идут не о восстановлении и охране водных объектов, лесов, рациональном их использовании, а о разрешении приватизации без ограничения количества и срока.

Нетрудно предположить, к чему приведет такое разгосударствление».

Такова довольно хлесткая характеристика официальных лиц верхнего эшелона власти тех революционных преобразований, которые с настойчивостью и сейчас, после их катастрофических последствий проводятся в России. И не кем-нибудь, а представителями государственной власти, в первую очередь руководителями социально экономического блока Правительства, которое и подает в Госдуму проекты названных кодексов без учета общественного мнения, вопреки протестным выступлениям профессиональных ученых и специалистов, лоббируя интересы представителей крупного спекулятивного капитала, называемого олигархическим.

Естественно возникает вопрос, что же это за реформаторы, которые с гордостью выдают себя за либералов, на словах выступающих за демократию, но руководствующихся «религией рыночного фундаментализма». Оказывается в истории России, да и в мире, они не новички, они лишь копируют характеры персонажей, уже возникавших в истории. Им даже посвятил свое произведение «Бесы» великий русский писатель Достоевский. Вот что более 100 лет назад об этих либералах писал он. «Русский либерализм есть нападение… не на русские порядки, а на самую Россию». «Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, все … это никогда и ни в каком народе не случалось». Русских либералов он еще называет «западниками» «Наши западники – это такой народ, что сегодня трубят во все трубы с чрезвычайным злорадством и торжеством о том, что у нас нет ни науки, ни здравого смысла, ни терпения, ни умения; что нам дано только ползти за Европой, ей подражать во всем рабски и, в видах Европейской опеки, преступно даже и думать о собственной нашей самостоятельности». «Этого народ не позволит», — сказал по одному поводу года два назад, один собеседник одному ярому западнику. «Так уничтожить народ!» ответил западник спокойно и величаво. И был он не кто-нибудь, а один из представителей нашей интеллигенции».

Что же за болезнь, которая превратила выходцев из России в радикал – либералов – ярых западников? Бердяев одним словом определил эту болезнь – «чужебесием», которая превращает этих людей в лакеев, своим мировоззрением подчиненных представителям чужих “порядков”, не свойственых менталитету российского народа. Но эта болезнь имеет и внешнее происхождение, поскольку она исповедует “религию рыночного фундаментализма”.

Что же собою представляет эта религия? По убеждению финансового магната мирового масштаба Дж. Сороса эта религия означает наивную, нелогичную и безграничную веру в “идеологию свободного рынка (laissez faire)», для которой более удачный термин – «рыночный фундаментализм». В своей книге «Кризис мирового капитализма» пишет, что «рыночные фундаменталисты приходят к совершенно нелогичному выводу: если вмешательство государства – порочно, то свободный рынок – само совершенство. Следовательно, государству нельзя позволить вмешиваться в экономику. Едва ли стоит упоминать, что порочна здесь сама аргументация». Идеологи рыночного фундаментализма считают, что рыночной экономике свойственно саморегулирование, что при условии отсутствия государственного вмешательства она сама решит все возникающие проблемы. По этому поводу Дж. Сорос также замечает», «считалось, что рынкам присуще свойство саморегулирования, но это – и л л ю з и я».

Беда и в том, что идеология рыночного фундаментализма покоится на крайнем индивидуализме, а потому «рыночные фундаменталисты не приемлют коллективного принятия решений ни в какой форме». Опасно и то, что эти фундаменталисты пытаются свести и нерыночные ценности (социальные блага, культуру, науку, образование, мораль, политику) к рыночным. Но «их невозможно свести к общему знаменателю – д е н ь г а м». «Вторжение рыночной идеологии в области, столь далекие от коммерции и экономики, разрушают и деморализуют общество. Но рыночный фундаментализм стал настолько мощным и влиятельным, что любые политические силы, осмеливающиеся противостоять ему, клеймятся как сентиментальные, нелогичные и наивные.

Истина при этом заключается в том, что сам рыночный фундаментализм – наивен и нелогичен. Иными, словами, рыночные силы, если им предоставить полную власть, даже в чисто экономических и финансовых вопросах, вызывают хаос и в конечном итоге могут привести к падению мировой системы капитализма. Это – мой самый важный вывод в данной книге».

Можно было бы и не ссылаться на Дж. Сороса, заинтересованного в укреплении капитализма, в интересах которого, казалось бы, действуют и российские «реформаторы» с упорством, достойным другого применения. Подобные же суждения приводит в своей книге и Дж. Стиглиц, также подчеркивающий опасный характер политики, проводимой «рыночными фундаменталистами». Подобные же истины высказывали и многие отечественные ученые и общественные деятели. Но, как говорят, «нет пророков в своем отечестве».

Приведенные выше ссылки более чем наглядно характеризуют радикал – либеральных реформаторов России, как типичных «рыночных фундаменталистов». Об оценке их действий не преминул и Дж. Сорос сказать в своей книге, подводя итог содеянному в России: «Кризис в России носит весьма серьезный характер и будет иметь неисчислимые политические и социальные последствия». «Я полностью сознавал, что система грабительского капитализма несостоятельна и неустойчива, и я довольно часто говорил об этом».

В отечественной литературе аналогичная оценка давно уже дается профессионалами в области экономики, политики, искусства и других сфер общественной деятельности. Но ни что, и никто не может ни приостановить, ни даже подкорректировать политику радикал – либеральных реформаторов, действующих автономно, как «часы», поставленные в футляр на высокую кремлевскую башню, недоступную для общественного влияния, не смотря на призывы Президента России строить гражданское общество, которое должно, по его замыслу, поставить под контроль государственную власть и направлять ее в общественных интересах.

Неужели надо ждать очередных социальных катастроф, которые бы вынудили корректировать управление социально – экономическим блоком с учетом общественных ожиданий. Известный ученый, основатель Международного независимого эколого – политологического университета академик РАН Никита Николаевич Моисеев в своей статье «Пришло время для серьезного разговора» писал: «Итак, мы оказались на пороге того этапа истории, который легко может стать кровавым хаосом, ибо нельзя долго держать 150 миллионный народ в шкуре побитой собаки». «Народ бесконечно устал. И в тоже время людям нужен не только покой. Им необходимо, чтобы их жизнь была осмысленна. Но, увы, такого добиться не удастся без трансформации правительства и конституции. Я бы не побоялся сказать – без смены политических элит». «Но смена политических элит, приход к власти людей, способных ценить нашу цивилизацию, любить нашу землю, способных изменить «курс» необходимы. Иначе – продолжение пути в небытие, нарастание процесса деградации во всех сферах. Надо приложить все усилия, чтобы эта смена произошла, но произошла бескровно».

Хотелось бы надеяться, что глава государства проявит, наконец, политическую волю именно в этом направлении, не дожидаясь конца своего правления.

Об этом говорят и политики верхних рангов. Весьма активный среди них мэр г. Москвы Ю. М. Лужков в своей недавно изданной книге «Развитие капитализма в России, 100 лет спустя» «ведет спор с правительством о социальной политике». По его словам «Российское правительство до сих пор мыслит категориями середины ХIХ века»; «нынешние российские либерал — реформаторы» оказываются в полном смысле слова последовательными большевиками – ленинцами, поскольку их усилия в построении (да еще и в оправдании) в Современной России дремучего капитализма по образцам и лекалам конца ХIХ века являются самым верным путем к новому семнадцатому году». «Концепция «минимального государства» продолжает торжествовать, несмотря на то, что создает угрозу дальнейшего падения уровня жизни, деградации и разрушения социальных отраслей экономики».

Конечно, обращает на себя внимание «двойной стандарт», который нередко упоминается верхними политиками при расхождении подходов к решению давно назревших проблем. В самом деле, наш Президент призывает к формированию эффективного государства, к социально – ориентированной политике, руководители же социально – экономического блока ведут политику «минимального государства», к свертыванию государственной поддержки науки, образования, культуры. Президент призывает строить гражданское общество, которое должно контролировать и направлять деятельность правительства, для этой цели создает даже общественную палату. Министры же, ответственные за социально – экономический блок упорно уходят от учета общественного мнения и проводят свою политику, явно не корреспондирующуюся с общественными интересами. Хотелось бы полагать, что назначенный первым вице – премьером Д. Медведев для реализации выдвинутых Президентом национальных проектов, возможно, откорректирует политику министров социально – экономического блока и приведет ее в соответствие с национальными интересами и общественными ожиданиями.

О корректировке рыночных реформ путем учета государственных мер регулирования вопрос назрел давно и в том числе в области лесного сектора экономики, кризис которого объясняется общей причиной, описанной выше. Какие проблемы здесь требуют неотложного решения? Среди них в порядке очередности на первом плане стоят: проблемы корпоратизации; форсированного развития глубокой переработки лесных ресурсов и в том числе древесины; совершенствование структуры государственного управления лесами и законодательного обеспечения для решения этих проблем. Кратко рассмотрим их.

В результате поспешной и тотальной приватизации лесной сектор экономики оказался распыленным и представлен в большинстве своем мелкими хозяйствующими субъектами, действия которых не согласованы между собою и ставят их в не конкурентно способное положение как на внутреннем, так и на международных рынках. Между тем общей тенденцией в мире является процесс концентрации капитала в крупных многоотраслевых лесных корпорациях, вплоть до трансконтинентальных (ТНК), которые и разделяют сферы влияния на рынках разного уровня. Именно такие корпорации, как вертикально интегрированные структуры (ВИС), наиболее устойчивы в рыночной среде, обеспечивают наиболее полное и комплексное использование лесных ресурсов, имеют возможность маневрировать, сосредотачивая инвестиции на инновационных направлениях, своевременно обновлять основные средства производства и обеспечивать стратегический прорыв в развитии лесного сектора.

В России сохранились от советских времен такие структуры, которые ныне представлены в корпорациях «Илим Палп», Сыктывкарский ЛПК, компании «Титан» и некоторые другие. Однако и эти корпорации далеки еще от совершенства и из-за недостатков законодательства страдают от корпоративных войн, направленных на очередной передел собственности.

До сих пор исполнительная власть недооценивала значение этих корпораций и лишь на заседании Правительства РФ 24.11.2005 г. было рекомендовано разработать меры, содействующие их развитию, в том числе обеспечения преимущественного права на долгосрочную аренду лесного фонда.

В перспективе должна измениться и социальная основа таких корпораций. Как писал всемирно известный социолог П. Сорокин (США), основой корпоративного управления должен быть принцип: собственник не управляет своей собственностью, а управляющий не владеет собственностью. При этом для исключения монополии, участники корпоративной собственности должны иметь законодательно установленные ограничения на владения собственностью, что дает возможность для широко участия в образовании корпораций самого населения, владеющего свободными средствами, концентрирующимися в сбербанках и в пенсионном фонде. Для лесного сектора России – это весьма перспективный источник инвестиций. Такое направление обеспечивает преобразование нынешних российских корпораций из олигархических в народные. В США последние имеют широкое представительство и весьма успешно развиваются.

Однако, форсирование процесса корпоратизации возможно лишь при условии создания и расширения производственных мощностей по глубокой переработке древесного сырья, обеспечивающего наиболее полное использование ресурсного потенциала уже освоенных лесов и повышение рентабельности всех лесных отраслей, включая лесозаготовки и первичную обработку заготовленной древесины. Развитие последних сдерживается именно отставанием переработки, особенно ЦБП, как ключевого направления для данного этапа лесного сектора России.

Но ЦБП – самый капиталоемкий вид производства и с длительным сроком окупаемости (не менее 10 лет), что сдерживает участие частного сектора в создании новых производственных мощностей. Расшивка этого самого узкого места на данном этапе требует активного участия государства, включая использование резервных бюджетных средств, излишек которого уже накоплен в стабфонде и часть средств которого многие экономисты считают целесообразным перевода в фонд развития. Именно у этого «сундука» либеральные реформаторы оказываются в роли «Кащея бессмертного», не позволяя ни под каким предлогом приоткрывать его крышку, несмотря на его обесценивание. Есть и другие направления участия государства в решении обсуждаемой проблемы, включая залог государственных лесов при создании корпораций смешанной собственности (такой, например, представляется крупная лесная корпорация Швеции «Доси — Домен»); привлечение зарубежных партнеров для создания таких корпораций в России на базе лесных концессий (это направление весьма перспективно в экономическом сотрудничестве с Китаем, Индией, Японией, безлесными государствами Персидского залива и др.). Сыграли бы свою роль и элементарные экономические стимулы, в т.ч. отмена налога на инвестиции до срока завершения производственных объектов, отмена таможенных пошлин на ввоз оборудования, не производимого в своей стране. Сыграла бы свою роль и такая мера, как освобождение от налогов на промежуточные виды продукции, производимыми хозяйствующими субъектами, объединенными в общую корпорацию, и перенос налогового бремени на конечную продукцию. Эта мера облегчила бы положение лесозаготовительной промышленности, которая остается наполовину убыточной, а на вторую половину – низкорентабельной.

Среди мер государственного регулирования на данном этапе обострилась проблема управления государственными лесами. В ходе непродуманных и противоречивых реформ система государственного управления по существу обескровлена и оказалась недееспособной даже эффективно охранять леса. Как следствие – невиданный масштаб нелегальных, а по существу криминальных рубок и череда нескончаемых лесных войн, привлекших внимание всего мирового сообщества. Эта ситуация создавалась не без участия либеральных реформаторов. За годы перестройки было резко сокращено бюджетное финансирование на содержание аппарата лесной службы на местном уровне, что вынудило последних изыскивать средства на свое содержание за счет заготовки и реализации древесины. Конечно, этот вынужденный шаг, легализованный лесным кодексом 1997 г., вошел в противоречие с функцией государственного контроля за хозяйственной деятельностью. Для снятия этого противоречия казались рациональными предложения по отделению функции государственного управления лесами от управления хозяйственной деятельностью. Но и в этом следующем шаге руководство минэкономразвития (МЭРТ) перешло в другую крайность, предложив разделить государственное управление на три независимых и самостоятельных службы: нормативно – регулятивную, надзорную и в непонятном до сих пор остатке – управление лесным фондом. Это разделение подобно превращению субъекта управления в трех субъектов «рака, лебедя и щуки», которые растаскивают жалкие остатки государственного управления лесами по своим отсекам и делая его недееспособным. При этом, еще не создав надзорную службу на местном уровне, ликвидировали лесную охрану и тут же упразднили функцию контроля для службы управления лесным фондом. Невольно возникает вопрос: что это, глупость? Или некомпетентность и безответственность представителей верхней власти, принимающих такое решение и реализуя его не считаясь со сложившейся ситуацией, когда леса, лишенные охраны, оказались в стихии беспрецедентного в истории масштаба нелегальных рубок, особенно в приграничных районах?

Но, не дожидаясь реализации упомянутой реформы, уже делается следующий шаг в либерализации управления. Передавая полномочия субъектам федерации на принятие решений по использованию и воспроизводству лесов одновременно передаются и функции управления ими, как федеральным государственным имуществом по соглашению, которое неизвестно кем будет контролироваться. Следует ожидать, что губернаторы будут сами создавать свою службу управления лесами, т.к. им окажется не «с руки» пользоваться услугами федерального органа на региональном и местном уровнях.

Опять напрашивается вопрос, для чего одна реформа нагораживается на другую без учета их последовательности?

Пока писалась эта статья, временно остановившись на этом месте, «чудо начала 21 века» в лесоуправлении уже свершилось. Без всякого обсуждения и скрыто от общественности Госдума в декабре 2005 г. в спешке провела три подряд чтения по поправкам к существующему лесному кодексу, с подачи представителей верхней власти и при молчаливом согласии МПР РФ, о передаче функций управления лесами федеральной собственности субъектам РФ. Согласно внесенным поправкам в ст. 47 нынешнего кодекса губернатор самостоятельно теперь утверждает структуру территориальных органов управления лесами, назначает на должность и отстраняет от должности руководителей этих органов. По существу государство снимает с себя ответственность за федеральную собственность на леса, передав ее руководителям субъектов РФ по своему усмотрению распоряжаться ею. Правда для успокоения общественности письменно сообщается, что федеральный орган исполнительной власти в области лесного хозяйства, т.е. нынешнее федеральное агентство лесного хозяйства (ФАЛХ) будет осуществлять контроль, функцию которого до этого у нее уже отняли и передали надзорной службе (чем же тогда она будет заниматься?), и в случае необходимости уже другая федеральная служба по нормативно-правовому регулированию будет готовить предложения в Правительство об изъятии у субъектов РФ переданных полномочий. При этом надо иметь в виду, что ФАЛХ уже теряет свои территориальные органы, которые вместо нее заново формирует каждый губернатор, а так называемая на бумаге «надзорная служба» пока не имеет ни на региональном, ни на местном уровнях тех служб, которые были бы достаточно дееспособны, чтобы осуществлять эффективный контроль и надзор. А при отсутствии дееспособных федеральных служб на местах ни о каком серьезном государственном контроле говорить вообще не придется.

Очевидно, не мало будет не только откликов, но и обсуждений по поводу принятого акта. Естественно что те, кто пользуясь властью, продавил его через сговорчивую партию большинства в Думе, будут оправдывать его необходимостью до «конца» проводить принятую линию административной реформы, будут оттенять «плюсы» и притенять «минусы». При укоренившейся безответственности политиков, спрашивать с них не придется, так как, в случае провала у руля будут стоять уже другие люди, с которых ничего за прошлое не спросишь.

Здесь же лишь пока заметим, что те главные проблемы, которые накопились в лесном секторе экономики, губернаторы ресурсами своих субъектов их не решат, ибо все они упираются в необходимость решения на федеральном уровне. В более подробный разбор этого аспекта придется вернуться отдельно, т.к. для этого потребовался бы более широкий формат данной статьи. В данной же статье для заключения ее следует лишь отметить, кому и для чего потребовалась спешка с внесением корректива в существующий кодекс вместо того, чтобы форсировать принятие нового кодекса. Вот тут, как нам кажется, и «зарыта собака».

Лесной общественности хорошо известно, что вот уже в течение последних двух лет безуспешно шло формирование проекта нового лесного кодекса взамен существующего. Безуспешно потому, что руководство МЭРТ настойчиво проводило в новом кодексе свою генеральную линию на тотальную приватизацию лесов, передаваемых в аренду. Несмотря на протесты общественности, высказанные мнения Президента и председателя правительства, что такая постановка вопроса, мягко говоря, преждевременна и не отвечает реалиям России, эта линия по прежнему сохранялась во всех вариантах, число которых приближается уже к трем десяткам, хотя каждый раз и во все более завуалированной форме. Столкнувшись с противостоянием, инициаторы такого нового кодекса решили взять «тайм-аут», отложив второе чтение в Госдуме на март месяц, но предприняв за это время обходный маневр, взяв ту же «крепость» «не мытьем, так катаньем». Внеся в существующий кодекс названные выше поправки они рассчитали на снятие возражений пробиваемому ими новому кодексу со стороны губернаторов, как главных носителей административного ресурса на местах, не пробиваемого никакими «общественными силами». Вам, мол, все чего вы хотели, дали, управляйте на здоровье «своей вотчиной». А частную и прочую собственность на леса вводите, если хотите, для этого мы Вам также быстро, как и данную поправку, внесем через дополнительный федеральный закон об обороте лесных земель. Внесем только такие необходимые для этого небольшие поправки в земельный и гражданский кодексы, убрав одно только слово «лес» из той статьи, которая касается недвижимости. Таким образом, за время «тайм-аута» могут быть созданы совсем другие условия для нового лесного кодекса, который пройдет «без сучка и задоринки».

Такова тактика радикальных либерал – реформаторов. И никто их за это не осудит. Ибо у них власть: что хочу, то и ворочу. Коллективного решения им не надо, они его категорически не допускают. А то, что при этом кризис управления в лесных делах не будет разрешен, а только будет усугублен, то это будут решать когда – нибудь потом и другие люди. Когда и как — это уже совсем другой вопрос…

23/01/2006